Новости
16 мая 2017, 23:36

Такие разные классики

Единственное, что дает мне право писать о Сраждине Батырове и Юрии Николаеве в одной статье, так это то, что их выставки проходили в Дагестанском музее изобразительных искусств им. П. Гамзатовой в одно время. И это не было каким-то специальным музейным проектом, просто так совпало, что выставку живописи, посвященную 25-летию со дня смерти выдающегося ногайского художника, заслуженного деятеля искусств Дагестана Сраждина Батырова «Элгезер» открыли в то время, когда в соседнем зале экспонировалась графика Юрия Николаева, ушедшего от нас в декабре 2016 года. Хотя нет, объединяет их еще и то, что они не были дагестанскими художниками – ни по происхождению, ни по сути. Но, волею судьбы, жили и работали в нашей республике на протяжении многих лет. И это замечательно, это потрясающе, когда за одно посещение музея можно увидеть настолько разных авторов, что, кажется, будто ты не переходишь из зала в зал, открыв обычную дверь, а случайно распахиваются врата времени, открывается портал, и в одно мгновение из детства ты переносишься в старость, а вместо зеленых горных долин видишь вокруг раскаленную степь. И наоборот. И в этом великая сила искусства.

Элгезер

Не обязательно знать ногайский, чтобы понимать, что означает это слово: «элгезер» – «странник». Не обязательно быть искусствоведом, чтобы понимать, что, коли уж Сраждин Батыров называл себя так, то в этом загадка и разгадка его творчества. Хочется написать «в этом ключ», да вот только замка к нему нет. Как нет стен в степи и дверей в ногайских юртах. Искусство Сраждина для понимания довольно простое: называется картина «Кактусы» – и перед тобой действительно кактусы; «Из детства» – ногайские дети играют на сельской улице; «Две колхозницы» – утомленные жарой, молодые ногайки на минуту прервали работу, чтобы перевести дух; «Портрет домбристки Абубекеровой» – сурово глядит на зрителей старая женщина. Крепкая, профессиональная реалистическая живопись – все понятно. Но Батыров не на наше понимание рассчитывал, не к разуму взывал. Его искусство нужно почувствовать. Поймать взгляд домбристки Абубекеровой, вздрогнуть и осознать, что глядит она вовсе не сурово – скорбь читается в ее взгляде, потому что некому ей передать свою домбру – не интересны молодым песни предков.

Двадцать лет назад, когда со дня смерти Сраждина Батырова прошло совсем немного времени, главный исследователь его творчества, искусствовед Татьяна Петенина привела в своей статье такие строки из его дневника: «Вы слушали песню домбры, вы слышали, о чем она поет? Вы только прислушайтесь, и услышите звуки степи, ржание и храп коней… Как велика любовь к Родине и к народу! О мой жалкий и бедный народ! Скажи мне, где твое настоящее, где твоя красота, где твое прошлое, скажи мне? О мой народ, зачем ты забыл душу домбры? Ведь пройдет год, пройдет пять, и не станет на земле песни домбры, песни души…». Я не ногайка, но мой народ тоже беден и жалок, потому что тоже забыл душу своей «домбры». «Он явился на землю с особой миссией, путь его был предначертан свыше, и он шел по этому пути до конца, подчиняя все главной цели – пробуждению самосознания своего народа», – пишет Петенина.

В степи нет дорог, но предки современных ногайцев не сбивались с пути. Странник, вечный путник Сраждин видел свой путь отчетливее, чем девочка Элли дорогу из желтого кирпича. Он не шел по нему – мчался, бежал, летел, даже полз, когда совсем уже не было сил. Он – первый профессиональный художник среди ногайцев, должен был рассказать всему миру и о последней домбристке, и о последней верблюдице. Точнее, картина называется «Зов верблюдицы», но очень часто и зрители, и даже сами музейщики называют ее «Последней верблюдицей». Потому что чувствуют, что на ее зов уже никто не откликнется, она одна в этом бескрайнем степном космосе.

Батыров был не только художником-живописцем. Он тщательно собирал, как материальные свидетельства ногайской культуры – предметы быта, изделия прикладного искусства (и сам, кстати, мастерски владел традиционными ремеслами: валял войлок, шил, вышивал, резал по дереву, работал с кожей), так и остатки нематериального наследия – старинные песни и мелодии (сазы), сказки, легенды. Батыров сумел восстановить даже старинные танцы ногайцев, ставшие основой репертуара созданного им ногайского фольклорно-этнографического ансамбля «Айланай». Разумеется, артисты выступали в костюмах, сшитых по его эскизам и часто им самим, – он был и руководителем, и хореографом, и костюмером, и солистом, и администратором ансамбля. Очень обижался на замечания, что «Айланай» пора бы обновить репертуар, поставить что-то новое, возражал: «Это традиционные фольклорные танцы, а не сценические номера, это наша классика!».

«Благодаря подвижничеству Сраждина, были возрождены танцы астраханских, крымских, кубанских, дагестанских ногайцев, – пишет Р. Шугаипов. – Сраждин добился, чтобы уникальные фотографии (местных и саратовских ученых), малодоступные в текущем архиве Астраханского краеведческого музея, но прекрасно отразившие жизнь ногайцев Нижней Волги на изломе 20-30-х гг. XX века, были скопированы и стали известны всем ногаеведам. По их мотивам подготовил он и ряд собственных иллюстраций. А триумфальный тур его любимого ансамбля «Айланай» по ногайским сёлам Астраханского края в сентябре 1989… пробудил национальное самосознание здешних жителей».

Я намеренно не останавливаюсь на посмертном портрете поэтессы Кадрии кисти Батырова, который на любой выставке невозможно не заметить. Принято говорить, что «она была его музой». Это неверно, это низводит их отношения до бытового уровня, принижает их. Они были двумя путеводными звездами для своего народа. А для него она была той самой «танг чолпан», указующей путь. С ее трагической гибелью рухнули не просто общие планы, общие проекты. Сломался сам Батыров. Смотреть на его автопортрет «В огне» без слез невозможно. Он прыгает в огонь к ней, за ней – своей убитой ласточкой, пытаясь перетянуть на себя хотя бы часть той нечеловеческой боли, которую она чувствовала в последние минуты своей жизни. Страшная картина, обжигающая. Но этот жар необходимо чувствовать, ее необходимо видеть, чтобы понять свое собственное место на ветвях «Мирового древа».

Данная выставка в ДГМИИ закончилась. На ней была представлена лишь часть творческого наследия Сраждина Батырова, которое бесконечно, как космос. Логичнее было бы употребить сравнение «как степь», но Элгезер пересек степь и вошел в историю искусства не как «первый профессиональный ногайский художник», а как ногайский художник космического масштаба.

Дар Дагестану

Художник Юрий Николаев не из «дагестанских русских», он родился в Ростове-на-Дону в 1940 г. Но во время Великой Отечественной войны семья эвакуировалась в Махачкалу. Вот уж действительно: не было бы счастья, да несчастье помогло. Кто знает, кем стал бы Николаев, не окажись он в Махачкале и не пойди в изостудию при городском Доме пионеров, где тогда преподавал незабвенный Дмитрий Акиндинович Капаницын. Умел он заразить своих учеников любовью к искусству и раскрыть их природные способности. Вот и Юрий Николаев видел себя только художником.

После школы он поступил в Художественное училище имени М.Б. Грекова в Ростове-на-Дону, по окончании которого вернулся в Дагестан и стал активным участником художественной жизни республики. В 1963 он стал членом Союза художников, а в 1964 (в возрасте всего 24 лет!) написал свою программную картину «Свадьба в ауле». Почти сразу она попала в фонды ДМИИ, где хранится и сейчас; часто экспонируется на различных тематических выставках – как в самом музее, так и на других площадках. Николаев много ездил по Дагестану, писал этюды и делал зарисовки в горах. Сцены из горской жизни, уникальная архитектура горного Дагестана, предметы быта, и, конечно же, люди – десятки, сотни рисунков, в которых запечатлен для нас живой, теплый, простой и безыскусный родной Дагестан.

Но основным видом творческой деятельности Юрия Филипповича, принесшим ему всероссийское признание, стала книжная графика. Началось все с сотрудничества с Дагестанским книжным издательством, где он блестяще оформил ряд книг. Как-то сложилось, что в основном это были издания для детей. Сказки русских и зарубежных авторов, сказки народов мира, среди которых и нежно любимые дагестанские – излюбленная тема творчества художника. Его иллюстрации нравятся детям, но при этом их высоко оценивают профессионалы.

Он не раз становился дипломантом международных конкурсов книжной графики и во времена СССР, и позже. Так, оформ­ленная Николаевым в 2006 году «Большая книга лучших сказок Шарля Перро» признана Ассоциацией книгоиздателей России лучшей детской и юношеской книгой года. Живописные полотна и графические листы Николаева находятся в музеях России и за рубежом. В биографических справках его обычно называют «московским художником», в столицу он переехал в конце 80-х и был востребованным автором до конца жизни. Юрий Филиппович ушел от нас в декабре 2016 года. До последних дней общался по телефону с сотрудниками ДМИИ, где в 2015 году состоялась его большая выставка. Видя неподдельный интерес, который проявили музейщики во главе с директором ДМИИ Салихат Гамзатовой и вся художественная общественность республики к его творчеству, Юрий Филиппович передал в фонд музея более 600 своих работ, созданных в разные годы. Щедрый дар щедрой души.

Более 60 работ из этого поступления представлены сегодня в ДМИИ на выставке, посвященной памяти заслуженного художника Республики Дагестан Юрия Николаева. Он, к сожалению, не успел узнать о том, что вошел в историю изобразительного искусства с этим почетным званием (указ был подписан за несколько дней до смерти художника).

Создавая иллюстрации к детским книгам, Николаев никогда не пытался заигрывать с детьми, привлекать их нарочитой яркостью, внешними эффектами, чем грешит абсолютное большинство современных книжных художников. Он не рисовал антропоморфных зверушек: при всей сказочной условности животные на его работах всегда остаются собой. Тут Николаев является строгим последователем русской школы книжной графики. Удивительно точно (опять же, несмотря на необходимую условность и ограниченные формой и размером книжной страницы, расположением текста возможности композиционной выразительности) Николаев передает особенности жизни народа, литературу которого иллюстрирует – будь то террасная архитектура дагестанских селений, двухколесная арба, используемая на наших узких горных дорогах или узнаваемый пейзаж Ксанского ущелья (для одноименной книги южноосетинского писателя Сергея Хапчирова).

Если иллюстрации для детских книг Николаев создавал в технике акварели, как нельзя лучше подходящей для этого, то рисунки к толстовскому «Хаджи-Мурату» выполнены им пером и тушью. Жесткие прямые линии, контраст черного и белого соответствуют самому характеру главного героя повести, подчеркивают его несгибаемость, прямолинейность, готовность идти до конца.

А для оформления романа «Одинокий всадник» казахского писателя К. Караманулы Юрий Филиппович снова берется за акварель, и при помощи точно найденного соотношения двух цветов и математически выверенного угла наклона линии горизонта достигает невероятной выразительности. Его всадник действительно одинок, затерян в песках, которые дышат зноем, и его одиночество отражается в высоком беспощадно-синем небе, без единого облачка, которое дало бы хоть на­деж­ду на тень.

Помимо эскизов, особую трогательность которым придают карандашные авторские пометки, на выставке представлены и собственно книги. То есть, зрителям предоставлена уникальная возможность не просто оценить авторский замысел, а сравнить его с уже готовым продуктом. Ведь художник может напридумывать себе все что угодно, но грош цена его фантазиям, если они не соответствуют типографским возможностям, например, или формату книжной страницы. Николаев, будучи большим мастером, об этом всегда помнил. Не случайно выставка вызвала большой интерес у совсем молодых художников, студентов отделения графики художественно-графического факультета ДГПУ, которые несколько раз приходили в музей вместе со своим руководителем, заслуженным художником Дагестана Юсупом Ханмагомедовым. Учиться на примере живых работ куда интерес­нее, чем по учебникам.

Выставка графики Ю. Николаева «Дар Дагестану» продлится до начала апреля.

Фотографии предоставлены ДГМИИ

Автор: Влада Бесараб

comments powered by HyperComments

Выбор редакции












Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg